Небо над океаном - страница 3
— Как опасно иметь психолога под боком, — льен Бришар хмыкнул. — Надеюсь, Мич, своими выкладками ты не побежишь делиться с Миланой?
— Не побегу.
— Вот и прекрасно. Даю тебе честное слово Бришара Велона, что ты ошибаешься. У Милы действительно очень важное задание. Настолько важное, что, прости, я не могу открыть карты даже штатному психологу.
— И не надо, — Мич резко повеселел. — Вашего слова, льен Бришар, мне более чем достаточно.
Послышались шаги: вернулся Рон, и я резко отшатнулась от двери. В мыслях был сумбур. Очень важное задание, но не сопровождение объекта — это как?! Что я должна делать? Ходить с невестой князя под ручку и беседовать с ней о погоде? От растерянности я не заметила, когда вышел Мич. Он посмотрел на меня, на дверь, на Рона, который только садился в кресло, и насмешливо скомандовал:
— Агент Феран, за мной!
Остывший кофе я допила в два глотка, поблагодарила Рона и виновато поспешила за Мичем. Он привёл меня в свой кабинет, закрыл дверь на ключ и только тогда вкрадчиво поинтересовался:
— Подслушивала?
— Подслушивают нарочно, а я нечаянно, — запротестовала я.
— И что ты собираешься делать со всей этой информацией?
— Ничего, — пожала я плечами. — Поеду на Сайо выполнять свою важную миссию. Это лучше, чем если бы льен Бришар действительно отослал меня отдыхать.
Мич прошёлся по кабинету и задержался у окна. Первый день декабря выдался морозным, зато прояснилось. Небо больше не напоминало застиранную простыню и налилось яркой синевой. Из-за горизонта нехотя выползал красный шар солнца, покрытые инеем крыши окрасились в розовый цвет.
— Мила, — проникновенно начал Мич, — ты же понимаешь, что у твоих чувств к льену Бришару нет будущего?
— А тебе известно, что любовь — это не лампочка? — огрызнулась я. — К ней не прилагается выключатель, чтобы гасить по собственному желанию.
— Мне кажется, ты путаешь любовь и влюблённость, — он отвернулся и уставился в окно.
— Давай, повтори общие фразы, — зло сказала я. — Что для истинной любви нужно долго встречаться с человеком, разговаривать, постепенно узнавать друг друга…
— Чушь, — перебил меня он. — Нет никаких общих норм, Мила. Кто-то тлеет месяцами, кто-то вспыхивает за секунду, результат один — пожар. Но это не твой случай. Ты поступила на службу совсем девочкой, встретила льена Бришара и влюбилась в романтический образ героя. Три года ты обожала его издали и тебя устраивало такое положение. Сделала ты попытку сблизиться? Нет. Попробовала объясниться? Тоже нет. Твои чувства — это влюблённость школьницы в знаменитого визоактёра, когда она целомудренно мечтает о поцелуе в щёчку и хранит его снимок под подушкой. Но школьницы вырастают, Мила, и на смену вымышленному идеалу приходит настоящая любовь.
— Ты не психолог, ты поэт, — съязвила я. — Стихи писать не пробовал?
— Пробовал, ничего хорошего не вышло, — вечная невозмутимость Мича дала трещину, в серых глазах мелькнула печаль. — Мила, я же помочь хочу. Не как сотрудник службы, а как твой друг.
— Как мой друг притворись, что ничего не происходит, — с горечью попросила я. — Ты же видишь: я держусь. Не прихожу на работу зарёванная, не проваливаю задания, не подвожу ребят. Чего ещё надо?