Измена.Ты пожалеешь, любимый - страница 1

Я стою перед зеркалом и не узнаю себя.

Восемнадцатый этаж. За окном Москва в предзакатном золоте. Внизу никогда не затихает чужая жизнь, а моя замерла на месте.

В отражении чужая женщина. Пальцем по стеклу обвожу контур лица. Оно мне не нравится. Максим говорит, что у меня неправильный овал, что скулы слишком мягкие, что возраст уже даёт о себе знать. Двадцать восемь лет, жена успешного мужчины, платья из последних коллекций, бриллианты, которые выбираю не я. Потому что «у тебя нет вкуса, дорогая». Ему тридцать девять, и он считает себя вправе оценивать. Я улыбаюсь, когда надо улыбаться. Молчу, когда надо молчать. Я давно забыла, каково это — хотеть чего-то для себя.

Вчера за ужином Максим бросил, глядя в телефон:

— Посмотри на Оксану. У неё кожа сияет. А ты со своей натуральностью носишься. Время работает против тебя.

Оксана. Моя младшая сестра. Двадцать один год. Модель. Последние месяцы она ужинает с нами каждый вечер. Максим помогает ей с карьерой. Я молчу. Пять лет брака приучили: его слово — закон.

В руке конверт. Снимок УЗИ. Восемь недель. Маленькая точка, которая уже бьётся. Я хотела сделать сюрприз. Приехать в его офис в Москва-Сити, положить снимок на стол. Увидеть в его глазах что-то настоящее. Впервые за пять лет.

Но я стою здесь и не могу выйти.

Что-то не так. Воздух спёртый. В груди давит, будто невидимая рука сжимает сердце. Вчера он вернулся поздно. От него пахло чужими духами — слишком терпкими.

— Ты следить за мной решила? — спросил он, окидывая меня взглядом, каким смотрят на надоевшую мебель.

Я извинилась. Я всегда извиняюсь. Даже когда права.

— Дура, — говорю отражению.

Глаза в зеркале чужие. В них нет злости, нет обиды. Только покорность женщины, слишком долго сидящей в клетке.

Телефон вибрирует. Максим: «Будь готова к семи. Ужин с инвесторами».

И вдруг — злость. Маленькая, острая, настоящая. Злиться на Максима нельзя. Он наказывает молчанием, которое длится неделями. Я задыхалась в этом молчании. Я научилась не злиться.

Но сегодня что-то сломалось.

Конверт с УЗИ ложится в сумку. Сегодня я скажу. Потому что, если не сейчас — не скажу никогда. Снова промолчу, сглотну, отступлю.

— Хватит, — шепчу себе. — Хватит, София!

Наша квартира — сто сорок квадратов его вкуса. Здесь нет ни одной моей картины, хотя я искусствовед. Ни одной моей книги. Только его правила.

Смотрю на своё отражение в тёмном стекле окна. Красивая женщина в дорогом платье. Идеальная осанка. Мёртвые глаза.

— Сегодня, — говорю я этому призраку. — Я скажу ему сегодня.

Я ещё не знаю, что через несколько часов моя жизнь разделится на «до» и «после».

Я ещё не знаю, что сегодня увижу свою сестру на коленях перед моим мужем.

Что он назовёт меня уродиной, вышвырнет на улицу с чемоданом и даже не спросит, зачем я пришла.

Что я буду стоять на набережной Москва-Сити и смотреть в тёмную воду, думая, что падать дальше некуда.

Я ещё не знаю, что в этой же воде отражаются огни башни, где он сейчас празднует победу.

Но что-то внутри уже готовится. Уже затачивает когти.