Игра в бирюльки - страница 4
Точно такое же предостережение Кранцев действительно слышал когда-то на тропическом острове от консула Реутова, правда, относительно третьего мира. Но все равно он согласно кивнул.
– Тропики – красота! Рай на земле… Особенно для женатого человека… Идеальное место для того, чтобы расслабиться, немного забыться, влюбиться, например, в прекрасную, зрелую женщину, диковатую, но доступную, в романтическом белом халате доктора… Это легко можно понять… Другая широта, другой мир… более дружественный… На Западе все по-иному…Там друзей нет, по крайней мере для нас, советских… Иной климат, в том числе политический… Холодная война… за превосходство на планете… В общем и вкратце так как-то…
Кранцев, который уже угадывал продолжение, не поверил своим ушам, слушая этот поток банальностей, как будто нарочно взятых со страниц газеты «Правда». Неужели сидевший перед ним человек, так хорошо знающий его прошлое, принимал его за идиота или просто хотел проверить реакцию собеседника на трюизмы? Спортивный человек, казалось, прочитал его мысли, и развернул коней:
– Короче, пребывание во Франции потребует от вас, как от любого советского человека, дополнительной выдержки, повышенной бдительности и, я не боюсь повторить, удвоенной осторожности. Секретные службы противника не дремлют, они нуждаются в каждом из нас: одного – для вербовки, другого – для провокации. Ваша задача, по крайней мере я на это надеюсь, не стать мишенью ни для первой, ни для второй цели. И помочь нам предотвратить подобные инциденты с другими советскими людьми – вашими друзьями, коллегами… Конечно, если вы не чувствете себя достаточно зрелым и достаточно сильным для правильных действий в подобных ситуациях, мы можем пересмотреть решение о вашем назначении в капиталистическую страну… Там не все так просто, как многие полагают…
От абсолютной ясности этой речи у Кранцева на лбу выступил холодный пот. Ум его лихорадочно искал выход из раскрывшейся западни. Кровь больше не поступала в сердце и замедлила свой бег в артериях и венах, а может быть, и в капиллярах. Мальчик Тёма понял, что бульдозер сейчас раздавит его, но желание увидеть Париж… и не умереть было гораздо сильнее.
«А вы, дорогие товарищи, дамы-господа, разве не мечтали посетить город-светоч?»
– Я облегчу ваше замешательство…
На лице человека-призрака опять изобразилось подобие ироничной улыбки.
– Вы согласны, что каждый советский человек, особенно коммунист и тем более дипломат, за рубежом… прежде всего и в первую очередь – патриот? Предотвратить любой ущерб, который может быть нанесен интересам его родины, – это его священный долг, не так ли?
Спорить с этой железобетонной логикой было невозможно, и Кранцев, поиграв влажными и обмякшими ладонями, снова машинально кивнул в знак согласия. Он был бы рад дать свое добровольное согласие со сказанным, если бы речь шла о третьем лице.
– Ну, значит, все в порядке, – его собеседник был явно доволен тем, что удалось избежать осложнений. – В этом случае, как и в каждом серьезном деле, полагается оформить нашу договоренность… Так сказать, entente cordiale, как говорят французы.