Теорема последнего наблюдателя - страница 7
И все же иногда, в особенно тихие ночные смены, когда титанский метановый дождь барабанил по внешней обшивке базы, создавая странную меланхолическую мелодию, Марко позволял себе мечтать. Что если где-то там, в бескрайних просторах космоса, действительно существует иной разум? Не обязательно гуманоидные пришельцы из фильмов его детства, но хотя бы какая-то форма негуманоидного, возможно даже не биологического, но все же самосознающего интеллекта?
Эта мысль одновременно пугала и очаровывала. Человечество, раздробленное на фракции, конфликтующие между собой даже после колонизации нескольких планет и лун Солнечной системы, было далеко от образа единой мудрой цивилизации, готовой к космическому братству. И все же…
Восемь лет с тех пор – и вот он здесь, на Титане, в одном из самых передовых научных учреждений Солнечной системы, просматривает бесконечные потоки данных от дальних станций обнаружения. Работа была в основном рутинной – сбои оборудования, ложные срабатывания, случайные контакты с космическим мусором, оставшимся от ранних межпланетных экспедиций. Однако сегодня что-то привлекло его внимание – сигнал от S-217, автоматически помеченный системой как "аномалия высокого приоритета".
Обычно такая пометка означала либо сбой нескольких систем одновременно, либо обнаружение объекта с параметрами, не соответствующими каталогу известных космических тел. В обоих случаях протокол был стандартным: перепроверка данных, исключение известных источников ошибок, запрос дополнительной информации от соседних станций слежения.
Но этот сигнал был особенным. Он поступил не от стандартных сенсоров, а от "экспериментального модуля" – эвфемизм для "сенсоров Волкова", о которых в Центре говорили в основном с насмешкой.
– Что у нас тут, – пробормотал Идальго, глядя на голографическую проекцию показаний. – Ещё один сбой в "сенсорах Волкова"?
Он уже готовился применить стандартный протокол фильтрации и списать всё на неполадки оборудования, когда что-то в паттерне аномалии заставило его остановиться. Была в этом сигнале странная регулярность, повторяющаяся структура, которая интуитивно казалась неслучайной.
Марко не был экспертом в теориях Волкова. Как большинство практических сотрудников Центра, он считал их интересными, но слишком спекулятивными. И все же он был хорошим аналитиком с натренированным глазом, способным замечать паттерны там, где другие видели только шум.
Система мониторинга Центра была сложной многоуровневой структурой, объединяющей данные от тысяч сенсоров разных типов, разбросанных по всей Солнечной системе. Помимо станций дальнего обнаружения, таких как S-217, в неё входили телескопы, размещенные на орбитах различных планет, сейсмические датчики на поверхности астероидов, гравитационные детекторы, регистрирующие малейшие изменения в геометрии пространства-времени, и даже биологические сенсоры, отслеживающие потенциальные признаки жизни во внешней Солнечной системе.
Весь этот массив данных обрабатывался искусственным интеллектом высокого уровня, который выделял потенциально важные аномалии и представлял их аналитикам для человеческой оценки. Именно поэтому сигнал от S-217 был выделен и помечен как приоритетный – алгоритмы ИИ распознали в нем что-то, не соответствующее известным паттернам.