Теорема последнего наблюдателя - страница 6
Центр был одним из многих подобных сооружений, разбросанных по Внешней Солнечной системе – комбинация научной станции, военного поста и дипломатического представительства Объединённых Планет. Его персонал был таким же гибридным, как и его архитектура: ученые работали бок о бок с военными специалистами, дипломатами, инженерами. Представители всех основных фракций человечества – земляне, марсиане, лунники, поясники – вынуждены были сотрудничать в тесном пространстве, создавая микрокосм того, чем, по замыслу основателей Объединённых Планет, должно было стать всё человечество: единым организмом, объединенным общими целями, но уважающим индивидуальные различия.
На практике, конечно, всё было сложнее. Политические и культурные противоречия не исчезали просто потому, что люди оказывались запертыми вместе в подледной базе на Титане. Но сложные миссии и общие вызовы действительно создавали чувство товарищества, которое иногда преодолевало планетарные и классовые разделения.
В центре этого научно-военно-дипломатического комплекса находился Центр управления – просторное помещение с десятками рабочих станций, обращенных к главному голографическому дисплею, показывающему в реальном времени карту Солнечной системы с отмеченными на ней всеми известными объектами, от природных небесных тел до кораблей и станций.
Марко Идальго, старший аналитик ночной смены, отхлебнул остывший кофе из керамической кружки с надписью "Зонд к Проксиме Центавра – 2148". Кружка была сувениром запуска первого межзвёздного аппарата, отправленного человечеством к ближайшей звезде – события, которое сам Идальго наблюдал ещё будучи студентом астрофизического факультета.
Идальго был типичным титанцем – третье поколение колонистов, выросших под ледяными куполами этого сурового мира. Высокий и худой, с характерной для жителей миров с низкой гравитацией удлиненной фигурой, он имел бледную кожу, никогда не видевшую прямого солнечного света, и глубоко посаженные темные глаза, которые, казалось, всегда смотрели немного в сторону от собеседника – привычка, сформированная жизнью в мире, где человеческие контакты были редки и ценны.
В свои тридцать четыре года Марко считал себя реалистом – не пессимистом, не оптимистом, а именно человеком, твердо стоящим на почве фактов. Восемь лет работы в Центре научили его, что даже самые многообещающие аномалии обычно оказываются либо сбоями оборудования, либо известными явлениями в необычных проявлениях. "Чудеса – это просто недостаточно хорошо изученные закономерности", – часто повторял он своим младшим коллегам.
Как многие потомственные космические колонисты, Идальго имел сложное отношение к Земле и земным делам. С одной стороны, он никогда не был на прародине человечества и знал её только по изображениям, фильмам и рассказам редких посетителей с Земли. Голубые океаны, зеленые леса, открытое небо, под которым можно стоять без защитного костюма – все это казалось почти мифическим, нереальным для человека, выросшего в искусственной среде подледной колонии.
С другой стороны, как и многие титанцы, он испытывал некоторую отчужденность от земных проблем и политических игр. Объединённые Планеты, несмотря на их официальный статус равного представительства всех колоний, все ещё слишком часто действовали в интересах Земли, особенно её самых могущественных наций. Для многих внешних колонистов это было источником постоянного раздражения.