Теорема последнего наблюдателя - страница 3
Одним из самых ярых критиков Волкова был доктор Ричард Штерн, директор Института квантовых исследований в Цюрихе, считавшийся хранителем ортодоксальной интерпретации квантовой механики. "То, что предлагает Волков, – не наука, а современная версия мистицизма, облаченная в математические формулы", – заявил он на конференции в Принстоне, вызвав волну одобрительных кивков среди маститых физиков.
Научное сообщество раскололось на два лагеря: крошечное меньшинство, видевшее в работах Волкова потенциальный прорыв, и подавляющее большинство, считавшее их, в лучшем случае, красивой, но бесполезной метафизикой. Гранты становились всё труднее получить, престижные журналы всё чаще отклоняли его статьи, студенты всё реже выбирали его в качестве научного руководителя.
В этот тёмный период своей карьеры Волков нашел неожиданного союзника в лице молодой аспирантки Кассандры Чен, чья работа в области нейроморфных вычислений предлагала новый взгляд на взаимосвязь между структурами мозга и квантовыми процессами. Их сотрудничество быстро переросло в нечто большее – интеллектуальное партнерство двух родственных душ, видящих мир сквозь похожие, но уникальные призмы.
Именно Кассандра помогла Волкову формализовать его интуитивные прозрения в строгие математические формулы, которые, хоть и оставались спорными, уже нельзя было просто отмахнуться как от мистики. Их совместная статья "К квантовой теории сознания: математические основания" вызвала шквал критики, но также и первые осторожные признаки интереса со стороны некоторых респектабельных физиков и нейробиологов.
А затем произошло нечто, изменившее динамику противостояния. Серия экспериментов в лаборатории в Токио, проведенных командой под руководством доктора Хироши Такахаши, показала аномальные паттерны квантовых флуктуаций при взаимодействии с системами, имитирующими нейронные сети. Паттерны, предсказанные теорией Волкова.
Результаты были предварительными, неполными, оставляли место для множества альтернативных интерпретаций. Но они были достаточными, чтобы некоторые двери, ранее закрытые для Волкова, начали приоткрываться. Военные, всегда заинтересованные в потенциальных технологических прорывах, особенно связанных с возможностью манипулирования фундаментальными силами природы, начали проявлять интерес к его работе.
Но Волков настоял на своём, используя свой авторитет и связи, чтобы протолкнуть эти экспериментальные сенсоры в проект S-217 и других станций дальнего обнаружения. "Если я прав, это изменит наше понимание Вселенной", – говорил он. "Если я ошибаюсь, мы потеряем лишь несколько килограммов дополнительного оборудования".
Неожиданным союзником Волкова в этом стал адмирал Джеймс Хэмптон, глава Космического командования Объединённых Планет. Седовласый ветеран космических конфликтов, Хэмптон не понимал всех теоретических нюансов работы Волкова, но, как человек, проведший большую часть своей жизни в пустоте между мирами, он интуитивно чувствовал, что космос скрывает гораздо больше тайн, чем предполагает стандартная наука.